Болезни, космос и психоанализ: Как поэзия Данте отражается в современной литературе

Сергей Лебеденко

Литературный критик Сергей Лебеденко рассказывает
о влиянии Данте на современную литературу —
о «Божественной комедии» как сеттинге, метафоре
и поводе к размышлению.

Иллюстрации Сандро Боттичелли к «Божественной комедии»

В апреле 2016 года стало известно, что московскую библиотеку №183 имени Данте Алигьери собираются выселять из здания на улице Строителей. Конфликт вокруг библиотеки напоминал рейдерский захват: на следующий же день после внезапного указа о выселении в библиотеке отключили свет и технику. В ответ литературное и университетское сообщество взорвалось: в поддержку библиотеки подписывали петиции, коллективные письма, на ситуацию обратила внимание итальянская газета “La Repubblica”. Кульминацией общественной кампании стали публичные чтения «Ада» в стенах библиотеки 23 апреля: с полудня до полуночи писатели, общественные деятели, журналисты и просто неравнодушные граждане последовательно читали первую часть «Комедии» в переводе Лозинского. Планировали продолжить чтения и дальше, но на посещении последнего «замороженного» круга акция прервалась. Позже стало известно, что библиотеку выселять не планируется, и новое помещение власти перестали искать.

В контексте нарратива «общество vs. государство» легко упустить контекст не менее важный: библиотеку помогло отстоять имя (и произведение) одного из самых влиятельных авторов в истории мировой литературы. По цитируемости «Божественная комедия» встанет в топ-5 рядом с Библией и книгами Мигеля де Сервантеса и Джона Мильтона. Когда читаешь строки легендарной поэмы в легендарном переводе, чувствуешь, будто с полок тебе отвечают.

‍И все-таки любопытно, как на «Комедию» откликаются авторы современности. Игровая индустрия ответила экшеном от третьего лица в стиле классического слэшера, режиссеры цитируют Данте в жанровом кино – писатели тоже используют «Комедию» как точку отсчета в текстах разной жанровой принадлежности.

«Инферно» Дэна Брауна кажется внезапно актуальным на третий год пандемии. В романе 2013 года, разошедшемся шестью миллионами копий, биотеррорист Бертран Зобрист создает вирус, который способен сделать все население планеты бесплодным. Мотивация радикальная под стать инструменту: человечества стало слишком много, планете оно приносит только вред, так что самое время с человеческим проектом покончить. Свои тезисы Зобрист подкрепляет иллюстрациями из «Божественной комедии» и гравюрами Доре: если сейчас же не прекратить рост населения, в Дантов Ад превратится вся Земля целиком. Впрочем, планам террориста не суждено сбыться: вездесущий герой Брауна профессор Роберт Лэнгдон, специалист по любым гуманитарным наукам от археологии до криптографии, снова у руля расследования. В оставленной Зобристом подсказке – карте Ада Боттичелли – Лэнгдон находит неточность и, восстановив оригинальную картину, выходит на след смертельного вируса. Помимо многочисленных цитат из «Ада», в романе фигурирует и предсмертная маска Данте – на ее оборотной стороне вдохновившийся творчеством великого флорентийца преступник оставляет собственные вирши. Да и вообще: кажется, Зобрист представляет собой худший тип фаната – того, кто готов копировать обстоятельства жизни и стиль кумира, не сильно заботясь о том, что с его смерти прошло почти семьсот лет. И, конечно, совершенно не случайно действие триллера Брауна разворачивается во Флоренции.

Иллюстрации к «Божественной комедии» Густава Доре с объяснениями Кристофоро Ландино и Алессандро Веллутелло, 1578

Преступник вдохновляется «Божественной комедией» и в историческом детективе 2003 года «Дантов клуб» Мэттью Перла. Отличается сеттинг: на дворе 1865 год, страна еще не оправилась от Гражданской войны и убийства Линкольна. Группа американских поэтов во главе с Генри Лонгфелло и Джеймсом Лоуэллом готовит перевод Данте на английский – но послевоенный Бостон охвачен паникой после серии загадочных убийств, каждое из которых вдохновлено строками Данте.

‍«Божественная комедия» давно вписалась в ряд текстов, которые жанровые произведения цитируют по поводу и без: референсы есть и в «Семи» Финчера, и в «Секретных материалах», и даже в «Битлджусе». Отличие «Дантова клуба» в том, что Перл не просто отсылает к Данте, мимоходом описывает проблемы с переводом классики в Америке XIX века: консерватизм академии в лице гарвардской профессуры, которая отрицает необходимость в новом переводе; бедное существование, которое приходится вести литераторам. Иногда Перл ловит интересные параллели с судьбой самого Данте – изгнанника и жертвы официальных институций. К сожалению, интересные идеи не помогли Перлу создать интересный детектив, – хотя к исполнению задачи он подобрался близко.

‍Было бы странно, если бы «Божественная комедия» — текст, который при определенной смене точки зрения можно прочесть как прото-фэнтези, — не заинтересовал бы фантастов. В 1976 году Ларри Нивен и Джерри Пурнель выпустили роман под — ожидаемым — названием “Inferno”. По сюжету писатель Аллен Карпентер, балагур и выпивоха, умирает после попытки развлечь фанатов на вечеринке. Некоторое время он проводит в забытьи, а приходит в себя на границе Дантова ада, по которому, конечно, его проведет заботливый гид. Карпентер сначала принимает Ад за садомазохистский парк развлечений далекого будущего, но после чудесного выздоровления ноги уверует, что и фантазии итальянского поэта — и правда больше, чем фантазии.

‍Роман Нивена и Пурнеля в сатирическом ключе высмеивал пороки наступающего неолиберализма и показывал, как религиозность выхолащивается в постсекулярную эпоху до того самого парка развлечений с монстрами. Но проблема в том, что образы из «Комедии» настолько стали частью глобальной культуры, что воспроизводство их в почти неизмененном виде кажется штампом. В 2009 году соавторы выпустили сиквел, в котором Карпентер спасает Сильвию Плат из Леса самоубийц, сжигая дерево, на котором она висит (да), и пытается вытащить из ада других неплохих, по его мнению, людей. Успех оригинала 1976 года Нивену и Пурнелю повторить не удалось.

Да, из трех книг «Комедии» наибольшую популярность завоевал Ад. У людей всегда были сомнения насчет Чистилища и Рая, зато в Ад попадут все.

‍Кажется, лучший способ осмыслить наследие Данте — представить его путешествие через Ад, как и задумывалось, то есть как метафору. О том, что метафора путешествия по кругам порока нисколько не устарела, свидетельствует популярность романа афроамериканки Глории Нейлор «Линден Хиллз» 1985 года. Линден Хиллз — фешенебельный район города, соседний со спальником Брюстер Плейс — локацией предыдущей одноименной книги Нейлор о драмах жизни семи чернокожих женщин в Америке. Героями «Линден Хиллз» становятся два молодых поэта, зарабатывающих на подарки на Рождество тем, что развлекают богачей. Казалось бы, расположенный на холме Линден Хиллз — воплощенная мечта чернокожих американцев: ты можешь добиться успеха во все еще не свободной от расовых предрассудков стране и построить огромный дом. Вот только по мере продвижения все дальше вниз по холму Вилли и Лестер понимают, что успех — всего лишь фасад: за удачами чернокожих финансистов и корпоративных юристов лежит все та же полоса из чьих-то трагедий, коррупционных сделок, обмана и даже убийств, и чем ниже по холму, тем глубже разрыв между мечтами и мрачной реальностью Америки. Взяв за основу образ Ада у Данте, Нейлор показала, что где-то в самых потаенных частях глобальной финансово-офшорной экономической системы все равно есть большой обледеневший зал. В каком-то смысле по ее стопам идут и журналисты-расследователи из OCCRP, которые в «Панамских архивах» погружаются все глубже в переплетенные сети отмытых денег и невыплаченных налогов.

‍Ад и Чистилище Данте служат сюжетообразующими метафорами и для «Тайной истории» Донны Тартт 1992 года. Исповедь Ричарда Пейпена представляет собой не просто движение по воспоминаниям о квазиантичных мистериях в юности в колледже, но и аналогом того самого путешествия поэта по местам, где ошибки и заблуждения вели все глубже к моральному падению, зато позволяли затем переосмыслить свое настоящее и представления о будущем.

‍Наконец, не в последнюю очередь «Божественная комедия» подталкивала к размышлению. В том числе о том, как читаются сегодня столь знаковые тексты и каково переводить их в XXI веке? Этому посвящена книга поэтессы Ольги Седаковой «Перевести Данте». Отмечая недостатки имеющихся переводов «Комедии» на русский, в особенности самого известного перевода Лозинского, Седакова подчеркивает необходимость в прозаическом подстрочном переводе: именно так, по ее мнению, замысел Данте окажется наиболее прозрачен для российского читателя, а значит, классика станет для наших современников ближе. Во второй части книги Седакова предпринимает попытку прозаического перевода: во многом удачную.

‍В новейшем сборнике эссе и статей «Мудрость Надежды и другие разговоры о Данте» Седакова продолжает свое путешествие по следам итальянского поэта. При этом она уходит от профетической темы, исследованной Мандельштамом, и обращается к теме надежды, геометрии пространств, описанных средневековым классиком.

Иллюстрации Густава Доре

«Нашему времени нужна своя новизна. Мы можем с надеждой искать ее в Данте, поскольку Данте — это не только Arte che genera arte („Искусство, которое рождает искусство”, так назывался дантовский симпозиум во Флоренции в 2006). Это и Рensiero che genera pensiero („Мысль, которая рождает мысль”). <...> Новый, novo, nuovo, novello — одно из главных слов Данте. Сила значения этого слова имеет у него почти библейский размах, перекликаясь с употреблением этого слова у Пророков и с тем смыслом, который оно несет в сочетании слов „Новый Завет”, „Il Nuovo Testamento”».

‍Осенью 2021 года текст «Божественной комедии», отпечатанный на листах из сплава золота и титана, планировали выпустить в открытый космос. Куда бы ни надеялось попасть человечество, сама эта надежда оказалась зарифмована с именем человека, который когда-то в человечество искренне уверовал.

Болезни, космос и психоанализ: Как поэзия Данте отражается в современной литературе

Данте как сеттинг

Данте как метафора
и повод к размышлению

Болезни, космос и психоанализ: Как поэзия Данте отражается в современной литературе

Данте как сеттинг

Данте как метафора и повод к размышлению

Данте как метафора
и повод к размышлению